Интервью потомка беженцев в Китай – Сабитовой Разии.

        Респондент - Сабитова Разия Махамбетқызы с.Жетіжар Бескарагайский р-н Восточно-Казахстанской области.

        Мигрировали в 1962 году, 22 апреля из г.Чугучак. Первое место проживания у родственников в Урджарском районе с.Науалы, через 2 года переехали в с.Семиярка Бескарагайского района (аудиофайл Разия.75лет. Жетижар Бескарагайский р-н ВКО).


        Я Сабитова Разия Махамбетовна, из рода Найман, Найман из МурынКуттыкадама (проживали в районе села Аксуат). Я приехала в Казахстан, когда мне было 13 лет. В 1932 году отец моей матери Токбай во время голода уехал в Китай. Моей маме Токбаевой Рамии было 4 года. Мой отец уехал в Китай из села Науалы Урджарского района.





          Когда я жила в Китае, между Китаем и Казахстаном были хорошие отношения, училась в школе Молотова в г.Чугучак, там учились русские, казахи, уйгуры и татары. У нас были хорошие отношения. Учились арабской графике. Отец работал фермером в Китае, сажал дыни, положение было не очень хорошее, мама работала в больнице. Мои родители услышали от других казахов и решили переехать в Казахстан с 9 семьями (соседями) от старейшины (не помню их имени). В ночь на 22 апреля 1962 года (чтобы китайцы не знали) мы пересекли границу по реке (название забыла) на 9 телегах (на телегах сидели дети), взяв с собой только самое необходимое. Один из старейшин, перешедший границу, заплакал и сказал: «Я вернулся на свою землю, на землю отцов». Отец плохо говорил по-русски, но смог договориться с пограничниками (они были с собаками) пропустить корову и прикрыл рты коровам тканью, чтобы коровы не издавали ни звука. Моя мама не сразу смогла перейти границу, но позже с помощью одного деда она перешла границу. При переходе границы китайские деньги обменивали на советские. После пересечения границы мы проходили дезинфекцию.

      Когда мы прибыли в Урджар, нас разлучили. Сразу отправили на сахман (смотрящие за новорожденными ягнятами и овцематками). Моя мама была поваром, мой отец был сахманщиком, мы, дети, плакали, мы ухаживали за ягнятами. Позже родственники отца (брат, сестра) из села Науалы отвезли нас в это село. Он отдал нам часть дома. Здесь мы учились на казахском, учили новые буквы (на каникулах).

          Когда мы уехали из Китая, отец моей матери пошел в дом, где мы жили в Китае, чтобы посмотреть что там, и потом нам рассказал, что китайцы заняли наш дом. Дедушка подумал что взять ценного с нашего дома и взял зеркало, но позже разбил его, когда вернулся домой. Позже, в 1964 году, отец и мать переехали из Науалы в Семиярку, где у нас родилось трое детей, отец не мог жить с родственниками и дед перевез ближе к себе единственную дочь. Мой отец умер рано. Здесь я окончила школу на русском языке, вышла замуж, родила детей, а дети разъехались в разные стороны.

          В течение многих лет мы слышали, как многих людей из Китая называли «мао», «китайцами» и дразнили в школе. Мы много плакали и жаловались маме, а она говорила: «пусть говорят, сами вину понесут». Сейчас их называют репатриантами. Когда приехали из Китая, нам не помогали построить дом. Приехав в Семиярку, родителей сразу же отправили на пастьбу овец. Моя мама была поваром в бригаде (отделении совхоза Мы жили благодаря маме и ее труду. Я проработал в торговле 28 лет. У меня трое детей - одна дочь в Алматы, другая в Курчатове, мой сын здесь, в селе. Мой муж много лет проработал сварщиком.

          Материал интервью предоставлен Республиканской рабочей группой по изучению, подготовке и внесению предложений по реабилитации казахстанских беженцев, вынужденных покинуть пределы Казахстана в 1916-1930-ых годах в результате карательных акций государства и политических репрессий власти в ходе проведения различных насильственных политических кампаний и голода и Региональной комиссией Восточно-Казахстанской области.